Алексей Фененко: Мы живем в мировом порядке, созданном по итогам Второй мировой

06 мая 2016

Наследие Второй мировой войны. Почему эта тема до сих пор актуальна и является предметом политических баталий? Какие желания стоят за идеей пересмотра итогов Второй мировой? Изменится ли мировой порядок в ближайшем будущем?

На эти и другие вопросы в эксклюзивном интервью пресс-службе Фонда поддержки публичной дипломатии имени А.М. Горчакова ответил научный сотрудник Института проблем международной безопасности РАН, доцент факультета мировой политики МГУ Алексей Фененко.

- Мы продолжаем жить в том мировом порядке, который был создан по результатам Второй мировой войны. Несмотря на все перипетии и внешние подвижки, суть изменилась крайне мало. Посмотрите на четыре основных направления. Что лежит в основе современного мирового порядка? Концепция "трех полицейских", как ее предложил президент Рузвельт на встрече с Молотовым в Вашингтоне в июне 1942 года. Там он впервые заявил, что ответственность за послевоенный порядок возьмут на себя три державы: США, Великобритания и СССР.

Затем Сталин, опасаясь засилья англосаксов, поднял Францию до уровня "четвертого полицейского". Хотя Франция никак не подходила по формальным критериям, поскольку это была оккупированная страна. Но, тем не менее, Советский Союз на равных заключил договор с лидером свободной Франции Шарлем Де Голлем. Сталин даже потребовал от французских коммунистов признать Де Голля лидером и руководителем освободительного движения сопротивления. СССР искусственно поднял Францию на уровень англосаксонских стран. В свою очередь, Соединенные Штаты подняли Китай, чтобы будущий мировой порядок не выглядел как сговор "белой расы", коль скоро мы провозглашаем всеобщее равенство.

В Тегеране было решено, что именно эти пять держав возьмут на себя ответственность за будущий мировой порядок. Они станут его гарантами, которые обладают особыми правами, отличными от прав всех остальных государств.

- И эта концепция не изменилась спустя 70 лет?

- В целом она сохраняется до сих пор в виде Совета Безопасности ООН, у пяти постоянных членов которого есть право вето, в отличие от всех остальных государств. Так и получилось, что сохранение мирового порядка сегодня зависит от решений, принятых по итогам Второй мировой войны.

Помимо формирующей роли в ООН, эти государства также обладают особыми правами по части ядерного оружия. В 1968 году постоянные члены Совбеза усиливают свои полномочия, берут на себя обладание ядерным оружием и создают своеобразный закрытый ядерный клуб. Все остальные страны, с их точки зрения, – нелегальные ядерные державы. С того времени эта пятерка упрочняет свои права, что заметно и сегодня.

Кроме того, вся экономическая структура мирового порядка тоже завязана на итогах Второй мировой войны. В 1944 году были подписаны Бреттон-Вудские соглашения, на базе которых создали три основных института: Международный валютный фонд, Всемирный банк и Генеральное соглашение по тарифам и торговле. К этому добавился статус мировых резервных валют для доллара США и фунта стерлингов. Мы снова видим, что, несмотря на все перипетии, каркас – три этих института, только ГАТТ трансформировалось в ВТО – не меняется. Был пересмотрен золотой долларовый стандарт, но доллар и фунт сохранили статус мировых резервных валют.

- Советский Союз не пытался изменить этот порядок?

- Интересный момент: несмотря на холодную войну, СССР никогда не играл против мирового порядка как такового. Курс был взят еще в 1942 году. Когда Рузвельт предложил концепцию "трех полицейских", Советский Союз с ней полностью согласился. Был распущен Коминтерн и, кстати, изменен гимн Советского Союза. С весны 1943 г. СССР стал уже системной силой, не отрицающей Версальский договор и противостоящей всему мировому порядку, а взаимодействующей с ним. Сколько бы мы ни говорили о Карибском или Берлинском кризисе, Советский Союз никогда не ставил вопрос о разрыве дипломатических отношений с США, выходе из ООН или создании своего отдельного блока. Все равно мы выступали за единство мира и сохранение того каркаса, который сформировался по результатам Второй мировой войны.

- А в ней, помимо держав-победительниц, были и проигравшие…

- Да, и до сих пор сохраняются ограничения в отношении двух побежденных стран. С Японией частичный мирный договор 1951 года подписали три державы-победительницы: США, Великобритания и Франция. Ни Советский Союз, ни Китай к договору не присоединились. Все еще сохраняются ограничение на наличие у Японии полноценных вооруженных сил и особые права США на ее территории, не только на защиту, но и на создание военных баз в любой точке Японского архипелага.

Ситуация с Германией еще интереснее, поскольку с ней мирного договора нет до сих пор. Только в 1990 г. появился Московский договор – для решения проблем, возникших в связи с объединением Германии. И он не имеет юридического статуса мирного договора. Другое название этого документа – "два плюс четыре". Он снимает с Германии остатки оккупационного статуса, дает ей полное право субъекта во внешних делах, но, тем не менее, сохраняет ограничения по суверенитету. Это, в частности, запрет проводить референдумы по военно-политическим вопросам и принимать решения без консультации с державами-победительницами.

Интересно, что когда Меркель в прошлом году критиковала политику России, то это могло бы быть расценено как несоответствие Московскому договору, поскольку права критиковать решения стран-победительниц у Германии тоже до сих пор нет.

Также Берлину запрещено требовать вывод иностранных войск со своей территории, Советский Союз вывел их в порядке доброй воли. Видимо, тогда Горбачев надеялся, что это инициирует конфликт между Германией и США с требованием убрать американские войска, но Соединенным Штатам через войны на Балканах удалось этот момент переиграть.

Еще один запрет – это ограничение на развитие Бундесвера. Все эти нормы продолжают действовать. Таким образом, приниженный статус Германии и Японии – тоже часть сегодняшнего мирового порядка.

- Идея пересмотра итогов Второй мировой близка Берлину и Токио?

- Я рассматриваю эту идею как задел для пересмотра Совета Безопасности ООН. За этим стоит желание создать механизм для изгнания России из постоянного состава Совета Безопасности и изменить его структуру до неузнаваемости, лишить постоянных членов Совбеза права вето, тем самым упразднив возможность блокировать решения США и их союзников. Вот суть всех игр вокруг истории Второй мировой войны. Понятно, что идея пересмотра итогов близка Германии и Японии как возможность для окончательного снятия с них оккупационного статуса. Она близка новым государствам Восточной Европы типа прибалтийских или Украины, поскольку они строят свою государственную идентичность на противостоянии советскому наследию.

- Увидим ли мы попытки изменить мировой порядок в ближайшем будущем?

- Уже был ряд подвижек. В их числе – совместные усилия Советского Союза и США в 1956 году, направленные на низведение Британии и Франции до статуса региональных держав, а также потеря позиций России после распада СССР. Тогда рухнул не только соцлагерь, но и доктрина Монро, оба американских континента стали открытыми для внешнего влияния впервые с середины XIX века. Итоги там были далеко не однозначные, но, вопреки этому, установленный порядок продолжает существовать.

Сейчас вырисовывается три вектора ревизии этого порядка. Первый – Россия и Китай совместно навязывают ограничения Соединенным Штатам, то есть заставляют США признать их особые права вблизи своих границ. Это приведет к резкому снижению статуса Соединенных Штатов, но сохранится общая структура Ялтинско-Потсдамского порядка. Возможно, американцам удастся частично ослабить Россию и Китай, но опять-таки структура будет сохранена. Третий, самый интересный для меня вариант – появление некой четвертой силы, которая прерывает нашу "игру на троих". Если появится такая страна, то это приведет к действительно серьезным подвижкам в рамках порядка. Похожая ситуация была после возвышения Пруссии, которое привело к резкой ревизии Венского порядка в середине XIX века. Я думаю, что такое изменение вряд ли будет бесконфликтным.

- Что это может быть за сила, какие у вас возникают предположения?

- Я думаю, что этой силой наиболее вероятно могла бы стать Великобритания. Посмотрите на их неоимперскую риторику с момента прихода к власти кабинета Кэмерона, резкую активизацию на Средиземном море и на Ближнем Востоке (строительство военной-морской базы в Бахрейне, сотрудничество с Саудовской Аравией во время ее операции в Йемене), заключение пакта с континентальной Францией отдельно от остальной Европы, так называемые Ланкастерские соглашения 2010 года. Это было регуляционное событие: впервые Великобритания без содействия США пошла на военный союз с континентальной европейской державой. Да, это было с ведома США, но, тем не менее, без американского участия. Я уже не говорю о том, что именно Великобритания сейчас блокирует все немецкие инициативы в рамках Европейского Союза. Возможно, этот вектор поведения Великобритании потребует выхода из ЕС, тогда, учитывая ее военный потенциал, Британия может претендовать на то, чтобы нарушить "игру на троих" и подняться снова.

Новым центром силы могла бы стать Индия, но ей мешают ограничения для военного и научно-технического потенциала. Все-таки потенциал Дели построен на заимствовании технологий у других государств. Это ограничивает возможность увеличить влияние Индии и Китая.

В недавнем прошлом на роль центра силы могла бы претендовать Франция, поскольку при Шираке она пыталась исполнять функции неформального лидера ЕС. Но в связи с политикой Саркози и Олланда Франция принимает статус младшего партнера Великобритании, выйдя из круга кандидатов на преобразователя мирового порядка.

Еще один вариант – окончательное снятие ограничений с Германии и Японии и их последующее развитие до уровня великих держав. Пока действовала политика канцлеров Коля и Шредера, Берлин шаг за шагом шел именно к этому. Но, как мы видим, в последние 10 лет ситуация изменилась. Меркель выбрала другой путь, а именно консервацию статуса Германии как младшего партнера США и роли антироссийского блока в Европе. Это удерживает Германию на второстепенных позициях в мировой политике. С одной стороны – явный франко-британский тандем, с другой – враждебная Россия ослабляют саму Германию. Это делает ее страной одного ранга с малыми государствами Центральной и Восточной Европы.

Интересная ситуация с Японией, которая шаг за шагом расширяет свои военные полномочия. Не далее как в 2014 году были приняты поправки к конституции, где впервые разрешено использование японского оружия за пределами архипелага. Однако Токио нужно больше полномочий от США, чем делегировано в настоящее время, чтобы действительно усилить свое влияние.

Это наиболее вероятные кандидаты. Для меня в данной ситуации кажется интересным, что мы отказались от введения новых членов в постоянный состав Совета Безопасности. С одной стороны, мы сохраняем структуру и легитимность современного мирового порядка, с другой – закрываем перед этими претендентами возможность легально повлиять на сложившийся порядок.

- А есть ли вероятность собрать подобие Бреттон-Вудской конференции?

- Скажем так, она существовала. Вспомните кризис 2008-2009 гг, который не был таким глобальным, как его у нас изображают, но поставил вопрос об изменении мировой финансовой системы. "Двадцатка" создавалась именно в 2008 году как инструмент для реформирования сложившейся ситуации. Там сразу выделилась группа во главе с США, выступавшая за косметические реформы типа соглашения "Базель III" и ограничения на международные финансовые операции. Возникла так называемая группа БРИК, которая выдвинула предложения для действительно радикальной реформы финансовой системы. Там было четко сказано, что необходимо создать еще одну резервную мировую валюту помимо доллара и изменить систему голосов в МВФ. В тот момент страны "двадцатки" заблокировали это предложение, постановив просто, что реформы необходимы в будущем. Итоги Сеульского саммита закрыли легальные возможности для реформы мировой финансовой системы, остается только менять по факту. Так возник формат БРИКС, в нем предполагается новая расчетная система – как альтернатива МВФ в региональном масштабе.

- Поговорим о приближающемся Дне Победы. 11 ноября во многих странах мира, скажем, в Великобритании или Канаде, пышно отмечается годовщина окончания Первой мировой войны, хотя память о тех днях жива лишь в книгах и кинохрониках. В то же время, мы видим непонимание со стороны североамериканцев и европейцев по отношению к нашим традициям, они нас обвиняют в излишней помпезности. Что это: разница в менталитете или плоды пропаганды?

- Возьмем особый случай – Францию. Для нее Первая мировая действительно более значима, чем Вторая, поскольку Франция выстояла и победила в 1918 году, нравится нам это или нет. Это была ее звездная победа. Что касается Второй мировой, то праздновать, прямо скажем, нечего: страна была оккупирована за три недели и освобождена с помощью извне. То же и с Канадой, она мало чем отличилась во Второй мировой, но дала приют всевозможным коллаборационистам. Возможно, и нацистские преступники скрылись за океаном. Понятно, что Первая мировая для них была более значима.

Понятно, что им не нравятся претензии России на ведущую роль в победе, так же как и нам не нравятся их претензии. Ключевой момент был в 1973 году, когда состоялась встреча Брежнева и королевы Великобритании. У них были очень теплые, почти дружеские личные отношения. Елизавета II предложила объединить ГДР и ФРГ в каком-то формате, на что Брежнев ей ответил, что не может на это пойти, пока живо его поколение, потому что тогда американцы будут выглядеть главными победителям в войне.

Объединение Германии произошло, когда ушло военное поколение, для которого это было болезненно и живо. Брежнев тогда правильно нащупал проблему: между США и Россией всегда будет непонимание в связи с перекрестными претензиями на главную роль в победе.

Беседовали Дарья Чехонадских, Иван Ксенофонтов

Позиции авторов публикаций, размещенных на сайте http://gorchakovfund.ru, могут не совпадать с позицией Фонда им. Горчакова. 

Теги