Известный российский политолог Федор Лукьянов выступил перед участниками "Диалога-2015"

12 декабря 2015

12 декабря перед участниками продолжающегося в Москве "Диалога во имя будущего – 2015" выступил известный российский политолог главный редактор журнала "Россия в глобальной политике", председатель Президиума Правления Совета по внешней и оборонной политике Федор Лукьянов.

Публикуем некоторые моменты его выступления.

Нынешнее мероприятие особенно значимо для занимающихся внешней политикой и международными отношениями. Оно посвящено памяти Евгения Максимовича Примакова. Без преувеличения можно сказать, что для людей нашего цеха утрата Евгения Примакова невосполнима. К сожалению, у нас больше нет внешнеполитических мыслителей такого калибра. Общение с ним – обладателем очень точного и острого ума - у меня вызывало особое ощущение. Встречи с такими людьми, принадлежащими к одному поколению, пробуждали чувство хорошей зависти. Помимо Примакова, это его давний товарищ, бывший госсекретарь США Генри Киссинджер, а также люди, по странному совпадению ушедшие от нас в этом году, - основатель и многолетний премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю и бывший канцлер ФРГ Гельмут Шмидт.

Эти люди – разных политических взглядов, принадлежавшие к разным лагерям. Но их всех, а Примакова – в первую очередь, отличало сочетание глубоких знаний, интеллектуального потенциала, огромного жизненного опыта – инструмента проверки этих знаний и интеллектуальной свободы – готовности не всегда совпадать с мейнстримом.

Пару лет назад, когда уже начался сирийский кризис, многим казалось, что судьба Башара Асада предрешена. Что страна развалится, режим рухнет. У нас была изначально иная позиция, но постепенно и нашим специалистом стало казаться: делать на нынешнего президента ставку бессмысленно. Авторитетные эксперты подготовили документ, который показали Примакову. Дескать, мы не должны бросать Асада, но пора ориентироваться на кого-то другого. Примаков, прочтя, сказал: "Вы вообще не понимаете того, о чем пишете. Всё не так! Никуда Асад не денется в обозримом будущем. Ситуация в Сирии вот такая, а будет развиваться вот так и вот так". Каюсь, более молодые коллеги пришли к выводу: Примаков – великий человек, но уже он не вполне владеет ситуацией. А теперь выяснилось, что события развиваются буквально так, как предсказал Примаков. Он это предвидел, просто исходя из своего знания местной ситуации. И – самое главное – из своего понимания происходящих в мире процессов. Именно это и отличает действительно великих внешнеполитических мыслителей – не только знание, но и умение предугадать тренды.

Я вспомнил об этом, поскольку главный вопрос, что стоит перед всеми занимающимися внешней политикой в любой стране, звучит так: "А что происходит? Куда движется мировое развитие?"

Ответ на этот вопрос отсутствует. Потому что закончилась эпоха, когда мы полагали, что после конца холодной войны сформировался новый поток, текущий куда-то. И исходя из этого потока и надо формировать свою политику, строить будущее. Эта эпоха продолжалась примерно четверть века. Формальным ее началом следует считать события 1989-1990 гг, когда закончилась холодная война, распалась коммунистическая система в Восточной Европе, а потом закончился и Советский Союз. Произошедшие тогда идеологические перемены очевидны, они многократно и подробно описаны. В тот момент не считались столь важными структурные изменения мирового устройства. Система второй половины ХХ века отнюдь не была приятной или полезной, но она была весьма устойчивой. Холодная война – теперь это понятно – была уникальном периодом в развитии международной системы. Никогда до международная система не была настолько сбалансированной. Скорее всего, и никогда после она уже такой не будет. Эпоха двух групп стран, вокруг которых группировались союзники и сочувствующие, имела массу негативных сторон. Но она создавала равновесие, поскольку эти группы стран, эти два мира по совокупным показателям сил и возможностей были более-менее равновесны.

Равновесие начало складываться после Второй мировой войны. Когда европейские страны, пережив все потрясения первой половины ХХ века, перестали играть глобальную роль, а на передний план выдвинулись главные победители во Второй мировой – Советский Союз и Соединенные Штаты. Это равновесие было жестко зафиксировано появлением ядерного оружия – возможностью взаимного уничтожения и понимаем того, что применять его нельзя. Это понимание постепенно превращалось в системную догму. И превратилось в нее окончательно в 1962 году – после Карибского кризиса, когда СССР и США, схлестнувшись из-за предполагавшегося размещения на Кубе советских ракет с ядерными боеголовками, сошлись в клинче и в последний момент разошлись. Тогда и была зафиксирована красная линия, которую переходить нельзя. Обе стороны поняли: можно всё что угодно, соперничество будет острым и болезненным, но только – до определенной грани.

Вторая половина холодной войны – беспрецедентный период стратегической стабильности. Это не исключало многочисленные локальные войны, более того – это их стимулировало. Не имея возможности сойтись в лобовом столкновении, два соперника постоянно проверяли друг друга на прочность на периферии (Азия, Африка, Латинская Америка). Но осознание грани, за которой – конец, было серьезным фактором, фиксирующим состояние баланса.

Такой ситуации раньше не было в международных отношениях, потому что никогда не было этого дуализма. Который называется биполярностью. Было гораздо больше игроков. А чем больше игроков, тем сложней установить баланс.

Когда не стало Советского Союза, эта система кончилась. Мы сейчас любим рассуждать о новой холодной войне. Наверное, это имеет определенный смысл. Но нужно понимать, что, с системной точки зрения, ситуация совершенно иная. Ничего общего с холодной войной нынешнее положение вещей в мире не имеет. Потому что нет никакого баланса – ни биполярного, ни какого-либо иного.

Эпоха, которую принято называть однополярным миром, закончилась. На мой взгляд, она и не начиналась. Она только была провозглашена.

Теги