Лариса Смирнова: Современное состояние и задачи развития "евразийского пространства высшего образования"

02 марта 2016

Процесс "поворота России на Восток" возобновил дискуссии о евразийских приоритетах политики России в сфере образования и науки.

Об этом пишет старший научный сотрудник ЦЭМИ РАН, иностранный эксперт-преподаватель Сямэньского университета КНР, кандидат политических наук Лариса Смирнова на страницах февральского номера журнала "Международная жизнь":

"Совместное заявление о сотрудничестве по сопряжению строительства Евразийского экономического союза и Экономического пояса Шелкового пути"[1], опубликованное по результатам российско-китайского саммита в Москве 8 мая 2015 года, задаёт политические рамки этому вопросу. Высокие стороны договорились о взаимодополняющей работе по развитию различных интеграционных механизмов в Евразии, прежде всего на площадке Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Цели углубления сотрудничества в сфере науки и образования также зафиксированы сразу в нескольких пунктах Уфимской декларации глав государств-членов ШОС[2] и Стратегии развития ШОС до 2025 года[3], принятых на Уфимском саммите ШОС и БРИКС 10 июля 2015 г.

Конкретное наполнение договорённостей в настоящее время активно разрабатывается экспертами. Идея образовательной интеграции на евразийском направлении развивается, в частности, Российским советом по международным делам (РСМД). В Рабочей тетради РСМД "Шанхайская организация сотрудничества: модель 2014–2015" (гл. ред. – И.С. Иванов), опубликованной накануне Уфимского саммита ШОС и БРИКС[4], предлагается обратиться к идее "евразийского Болонского процесса"[5]с использованием наработок сетевого Университета ШОС (УШОС). По мнению экспертов РСМД, евразийское пространство высшего образования необходимо выделить в отдельный организационный формат, который будет способствовать сближению стандартов в области образования и науки и повышению региональной академической мобильности. Схожие предложения высказывались на ряде международных научных конференций с участием представителей государств Евразии, в частности, России и Китая[6]. В настоящее время идет работа над созданием Совместного российско-китайского университета в г. Шэньчжэне[7], на базе которого можно опробовать и развивать высказываемые предложения.

1. Концепция "Евразийского пространства высшего образования" как заключительный элемент всемирного кольца обмена знаниями

Международные интеграционные процессы в сфере науки и образования являются практическим преломлением концепции международного экономического развития, основанного на знаниях. Сама идея "экономики знаний" не нова: в России её давним и активным поборником является академик РАН В.Л. Макаров[8].

Однако в последние годы ряд факторов привели к значительному росту популярности идеи экономического развития, основанного на знаниях, в среде мировой политико-экономической элиты. Во-первых, экономический кризис 2008 года, нанёс удар по таким устоям Вашингтонского консенсуса, как дерегулирование экономики, невмешательство государства и международное экономическое развитие на основах вливания развивающихся стран в различные форматы свободной торговли и рыночной конкуренции с развитыми странами[9]. Во-вторых, развивающиеся экономики, и прежде всего Китай, достигли беспрецедентно высокого уровня развития в большой степени вопреки рекомендациям доминирующей экономической мысли и мировых финансовых институтов[10].

В 2014 году Нобелевский лауреат по экономике 2001 года Джозеф Штиглиц, известный своей критикой доминирующей теории экономического развития, опубликовал книгу "Создание общества знания" (Creating a Learning Society), ставшую новым манифестом идеи "экономики знаний"[11]. По мнению Дж. Штиглица, достигшие результатов в экономическом развитии современные государства и общества обязаны своими успехами инновациям и знаниям. Обладание знаниями как таковыми, а также способность учиться и вносить свой вклад в процесс развития знаний, составляют сегодня суть различий между развитыми и развивающимися обществами. "Представляется, - пишет Дж. Штиглиц, - что переход к обществам знания, который произошёл в районе 1800 года в западных странах и в недавнее время в Азии, оказал большее влияние на благосостояние людей, чем успехи в распределении и накоплении ресурсов. Если это так, то центральной задачей для экономистов и других учёных в сфере общественных наук должно стать изучение того, как создать общество знаний"[12].

Отсылки к идее социально-экономического развития, основанного на знаниях, содержатся в Болонской декларации 19 июня 1999 года - основополагающем документе Европейского пространства высшего образования (Россия присоединилась к этому документу и Болонскому процессу в 2003 году). В Декларации отмечается, в частности, что "Европа Знаний" теперь уже широко признана как незаменимый фактор социального и гуманитарного развития", и что "важность образования и образовательного сотрудничества в развитии и укреплении устойчивых, мирных и демократических обществ является универсальной и подтверждается как первостепенная"[13].

Евразийская образовательная интеграция будет способствовать долгосрочному укреплению межгосударственных отношений на евразийском пространстве, причем как на правительственном уровне, так и межличностном.

Сегодня ахиллесовой пятой российско-китайских отношений является слабая развитость человеческих контактов всех уровней, несмотря на сильное политическое взаимодействие между правительствами[14]. Эта проблема особенно сильно волнует китайских экспертов, которые опасаются, что сегодняшний период теплоты в российско-китайских отношениях сменится новым похолоданием после того, как Россия нормализует свои отношения с западными странами[15]. С учётом превращения региона Центральной Азии в важнейший стратегический приоритет в свете выдвижения Китаем концепции Экономического пояса Шёлкового пути (ЭПШП), общее евразийское образовательное пространство позволит поддержать российское культурное присутствие в странах региона[16]. В средне- и долгосрочной перспективе в процесс евразийской интеграции могут быть вовлечены и другие страны, прежде всего находящиеся в процессе вступления в ШОС Индия и Пакистан. Продолжением могут быть более амбициозные проекты, вплоть до интеграции с европейской зоной высшего образования (с учётом российского участия в Болонском процессе) и с системами высшего образования англоязычных стран (с учётом сильной интегрированности китайской образовательно-научной системы с этими странами, прежде всего с США).

Концепция евразийского пространства высшего образования может вызывать определенный скептицизм, связанный с состоянием систем науки и образования в странах региона. Автору этих строк приходилось слышать, например, что "у китайцев нет интереса к учёбе в России, потому что, за исключением некоторых естественных наук, мы уже ничему не можем их научить". На этом же основании порой предполагается, что и "россиянам незачем ехать в Китай, а тем более в страны Центральной Азии, так как лучше получать образование в Европе или в США". Скептицизм этот связан с тем, что в нашем менталитете по-прежнему преобладают традиционные представления о смысле международных образовательных обменов. Они укладываются в парадигму "учиться у других" и "учить других". Когда в Россию приезжают иностранные студенты, то перед российским образованием в традиционном понимании стоит задача "научить их". Так работали наши вузы ещё в советские времена. Примерно в эту же схему вписываются российские студенты, которые отправляются получать образование за рубежом, т. е. они едут "учиться у других".

Однако в настоящее время философия международного образования меняется. Современные подходы к международным образовательным программам, на которых строится интеграция в сфере образования, характеризуются выражениями "учиться друг у друга" или даже просто "общаться друг с другом", "обмениваться друг с другом"[17]. Допустим, что российский студент приезжает в Китай, изучает архитектуру, но одновременно получает информацию о том, как вести дела в этой стране. Вернувшись в Россию, он становится основателем студии архитектурного дизайна, которая вместе со своим китайским партнёром, бывшим сокашником, выигрывает тендер на строительство дворца для летних Олимпийских игр в Китае. Сценарий, который кажется на первый взгляд невероятным, таковым отнюдь не является. Пекинский национальный стадион, построенный в преддверии Олимпийских игр 2008 года и более известный как "Птичье гнездо", был совместным проектом швейцарской архитектурной фирмы Herzog & de Meuron, китайского корифея современного искусства Ай Вэйвэя и Китайской группы архитектурного дизайна (China Architecture Design & Research Group)[18]. Позднее коллектив из Жака Герцога, Пьера Де Мерона и Ай Вэйвэя продолжил своё сотрудничество при строительстве сооружений для Олимпийских игр в Лондоне в 2012 году[19].

Кстати, европейский Болонский процесс ставит своей целью отнюдь не направление студентов из менее развитых стран в более развитые с целью приобретения знаний, а "создание Зоны европейского высшего образования как ключевого пути развития мобильности граждан с возможностью их трудоустройства для общего развития континента". Обоснование для этого процесса красиво прописано в Сорбоннской декларации 1998 года, где говорится: "Первые университеты появились в Европе почти 750 лет назад. <…> В те далекие времена студенты и ученые свободно перемещались, распространяя свои знания по всему континенту. Сегодня большинство наших студентов заканчивают вузы, не имея опыта пребывания и учебы за рубежом. <…> Международное академическое признание и привлекательность наших систем образования напрямую связаны с их понятностью, как в наших странах, так и за их пределами"[20]. Другими словами, чтобы понять, чему можно учиться друг у друга, нужно прежде всего начать больше общаться друг с другом.

2. Современное состояние "Евразийского пространства высшего образования"

Большим достижением евразийской образовательной интеграции является проект сетевого Университета Шанхайской организации сотрудничества (УШОС), в котором, по данным официального сайта вуза, на момент написания этого текста участвуют 76 высших учебных заведений из 6 стран, в том числе 23 российских[21]. Кроме того, МГУ им. М.В. Ломоносова имеет филиалы в Казахстане, Таджикистане и Узбекистане[22], ведется работа по вышеупомянутому проекту создания Совместного университета МГУ и Пекинского политехнического института (ППИ) в китайском городе Шэньчжэне. Наконец, подписано большое количество двусторонних соглашений о сотрудничестве между научно-образовательными учреждениями стран ШОС.

В существующих научно-образовательных обменах на евразийском пространстве наиболее заметно развиваются два направления. Во-первых, это обмены с участием двух полюсов – России и Китая. Во-вторых, это отношения в сфере образования и науки между Россией и странами Центральной Азии, у которых ещё сохраняется постсоветская историческая общность, облегчающая процессы интеграции.

Рассматривая научно-образовательные обмены, следует иметь в виду, что образовательные обмены студентами и научные обмены исследователями и преподавателями получили различную степень развития. Организация этих двух видов обменов и их стимулирование имеют свою специфику и требуют решения как схожих, так и различных задач.

Что касается научных обменов, то пока большинство из них проходят в форме краткосрочных конференций и семинаров. По нашим оценкам, основанным на беседах с российскими и китайскими экспертами, в российских вузах работает небольшое количество китайских преподавателей, в основном, филологов, попавших туда, главным образом, через Институт Конфуция. Китайские вузы, в целом, более открыты для иностранных учёных и преподавателей, чем российские, и принимают на работу иностранных учёных и преподавателей, однако, число россиян (за редким исключением, филологов и людей творческих профессий – музыкантов, художников) крайне незначительно по сравнению с выходцами из англоязычных стран и Японии. В 2014 году по данным статистики администрации г. Сямэнь, входящего в десятку наиболее привлекательных для иностранцев городов Китая[23], работало 3858 иностранных экспертов, из которых около 70% - сотрудники сферы науки, образования и здравоохранения. Учёные и преподаватели по статусу попадают в эту категорию. При этом подавляющее большинство из них были выходцами из США, Канады, Австралии и Японии[24]. На основе опроса среди российской диаспоры, нам удалось выявить в этом городе всего 4 преподавателей из России, работающих от года и более в двух вузах.

Одним из показателей глубины научных обменов является статистика совместных международных публикаций. М.Н. Коцемир[25] приводит данные по публикациям российских учёных в журналах, индексируемых в базе данных Web of Science, в соавторстве с зарубежными партнёрами. Представлены данные за 2011 год: на долю 4 стран (Германия, США, Франция и Великобритания) приходилось более 88% публикаций из общего числа публикаций российский учёных в международном соавторстве. Доля Китая как научного партнёра России - 7,2%. Сказывается, видимо, малое количество российских соотечественников, работающих в китайских научно-образовательных учреждениях. Согласно данным Коцемира, есть некоторый рост данного показателя, так как в 2001 году он составлял 2.3%. Очевидно, имеется потенциал для сотрудничества между российскими и китайскими учёными. Китай относится к странам с быстрорастущей публикационной активностью. По этому показателю к 2011 году он вышел на второе место в мире после США, которое он продолжает занимать и сейчас, а его удельный вес в общемировой научной публикационной активности вырос с 4.62% в 2001 году (6-е место в мире) до 13.62% (2-е место) в 2011 году. У России за тот же период произошло снижение показателей с 2.97% (9-е место) до 2.12% (15-е место). Почти пропорционально вырос удельный вес Китая по числу ссылок на публикации: 3.1% - в 2001 году, 8.1% - в 2011 году. За тот же период доля России снизилась с 1.4% (18-е место) до 1.2% (22-е место).

Ни одна из стран Центральной Азии не вошла в список 25 ведущих стран ни по одному из следующих показателей: удельный вес в мировой публикационной активности, удельный вес в мировой цитируемости публикаций и научные партнёры России. Россия, однако, является ключевым партнёром для этих стран. Так, удельный вес публикаций в соавторстве с российскими исследователями в общем числе публикаций страны составил 23.44% для Киргизии, 23.18 для Казахстана, 15.45% для Узбекистана и 14.81% для Таджикистана.

Что касается образовательных обменов на евразийском пространстве, статистические данные о студентах из стран ШОС в России и Китае, соответственно, свидетельствуют о том, что Россия и Китай достигли приблизительного паритета по количеству студенческих обменов. По данным китайской статистики, в 2014 году в Китае обучалось 17202 российских студентов (четвёртая по численности страна происхождения иностранных студентов в Китае)[26]. Социологический центр Минобрнауки России приводит цифру за 2013-2014 учебные годы – 18269 китайских студентов в российских вузах (вторая по численности группа после Казахстана)[27]. Для сравнения: по данным Института международного образования США, в 2013-2014 году в США обучались 274 439 китайских студентов[28].

Очевидно, что американская система образования на данный момент гораздо привлекательнее, чем российская, или объективно китайско-американские межличностные отношения глубже.

Казахстан является значительным поставщиком студентов как в Россию (по данным за 2013-2014 уч. год, 27.524 студента, 1-е место), так и в Китай (11.764 человек, 9-е место). Все остальные центральноазиатские страны ШОС являются менее значительными игроками евразийского образовательного рынка.

3. Задачи по развитию "Евразийского пространства высшего образования"

Прежде всего необходимо работать над гармонизацией научно-образовательных систем России и Китая. Связано это с тем, что между этими странами наблюдаются самые существенные различия и также потому, что именно эти страны по своему экономическому и научному потенциалу должны стать локомотивами процесса общей интеграции в регионе ШОС.

В области научных обменов следует помнить, что зрелым научным обменам свойственна ориентация на специалистов высокого уровня: учёных, преподавателей, учащихся уровня магистратуры и выше. Это предполагает развитие программ с глубоким взаимным проникновением, например, долгосрочные научные стажировки, совместные научные исследования, совместные публикации, создание совместных научно-исследовательских центров, международные программы двойных степеней и двойных дипломов, и т.д.

Для улучшения качества и глубины научных обменов необходимо прежде всего совершенствовать системы взаимного признания научных результатов. Как Россия, так и Китай теперь признают в качестве научных достижений публикации в мировых базах научного цитирования, в частности, Web of Science (Китай делает это целенаправленно и достаточно давно). Однако с признанием публикаций в журналах из российского списка ВАК и соответствующих китайских списков существуют технические сложности: например, их невозможно использовать при защите диссертаций, а следовательно, и в карьерном росте учёных.

Кроме того, работа по повышению научно-образовательной мобильности должна подкрепляться стипендиями и грантами по поддержке академической мобильности.

Не менее важным условием является преодоление институциональных и ментальных барьеров. В России часто жалуются на утечку мозгов. Учёные, работающие в области международных миграций, давно заметили, что более гибкие миграционные правила способствуют текучей мобильности мигрантов, которые, вернувшись на родину, не боятся потерять возможность снова уехать. Жёсткие миграционные правила, напротив, с большей долей вероятности приводят к перманентной эмиграции[29].

Для российских научных сотрудников и преподавателей зачастую является проблематичным согласование длительных научных командировок. Устроившись в качестве, скажем, приглашённого профессора в зарубежный университет, человек оказывается в ситуации, где разрешение на выезд зависит от руководства, и в игру вступают институциональные приоритеты, такие как: а кто же будет вести занятия во время Вашего отсутствия? Не имея возможности уехать на время, сотрудник, возможно, выберет или увольнение и эмиграцию со сжиганием мостов, или откажется от зарубежной поездки, что плохо как в первом, так и во втором случае.

В Китае для этой проблемы нашли хорошее решение. Преподаватель имеет право либо на годичный научный отпуск раз в пять лет, либо на полугодичный – раз в два с половиной года. При этом для стимулирования активности отпуск часто привязывается к карьерному росту: например, чтобы стать доцентом, необходимо провести как минимум год за границей. В то же время отпуск всё же не предоставляется автоматически, его необходимо обосновать: например, написать книгу, найти позицию приглашённого профессора, получить грант и т.д. Но принципиального отказа быть уже не может, а главное - рабочее место по возвращении за сотрудником сохраняется. Руководство сразу предусматривает такие научные отпуска при составлении штатного расписания и соответствующим образом определяет количество сотрудников.

Что касается студенческих обменов, то в идее Университета ШОС заложена возможность для студентов начиная с любого семестра, продолжить свое обучение в вузе-партнере, что выглядит весьма перспективно и привлекательно. Однако на практике пока еще имеется целый ряд технических сложностей[30]. Это прежде всего различия в странах-участницах образовательных программ и стандартов. Отличаются также требования к срокам обучения, количеству академических часов и образовательных кредитов, необходимых для подготовки выпускника, соотношение обязательных курсов и курсов по выбору. Кроме того, в проекте УШОС работа ведётся лишь по ряду приоритетных направлений (регионоведение, экология, энергетика, экономика, IT-технологии, нанотехнологии и педагогика).

Определенные трудности создают разные структуры высшего образования. В Китае, как и в большинстве стран мира, система - трёхступенчатая: бакалавриат (4 года) + магистратура (чаще 3 года) + докторантура (3-4 года). Между Россией и Китаем подписано Соглашение о взаимном признании документов об образовании и учёных степенях (26 июня 1995 г.). Однако формулировки этого Соглашения достаточно общие, вследствие чего практика признания российских дипломов в Китае опирается скорее на традиции, чем на юридические документы. В результате существуют практические сложности, в частности, с налаживанием международных программ с выдачей двойных дипломов, а также со статусами российского специалитета, степеней кандидата и доктора наук.

Для успешного создания и расширения евразийского пространства высшего образования отмеченные несоответствия и противоречия надо решать. Вопрос о статусе российских степеней и дипломов – это, конечно, ключевой вопрос для поддержания привлекательности российской системы образования. Работа по сближению образовательных стандартов должна привести к соглашениям о сроках обучения, порядке выдачи дипломов, присуждения степеней и механизмах взаимного признания академических результатов в заинтересованных странах и вузах. Эту работу не обязательно ограничивать перечнем приоритетных направлений. При осуществлении обменов не обязательно и стремиться к строгому паритету по количеству участников обменов со странами-партнерами. Вполне логично, что центрами притяжения выступят Россия и Китай.

Подчеркнем, что, в разумных пределах заботясь о соблюдении традиций качества своего высшего образования, России следует проявлять гибкость и доверие к партнерам в признании образовательных результатов, достигнутых в других странах. В России почти повсеместно студент, вернувшийся после года обучения за границей, должен дублировать курс, либо досдавать сессии экстерном. В Китае же, при отправке студента на обучение за границу по той же специальности, пройденные им в вузе-партнёре предметы засчитываются практически автоматически по количеству полученных кредитов, а не по конкретному содержанию программы обучения, и студентам не приходится дублировать курс по возвращении на родину после академического семестра или года в зарубежном вузе.

Не стремясь к жёсткому паритету по числу участников обменов, необходимо всё же не только принимать учёных и студентов в России, но и направлять россиян в страны региона, в том числе, в государства Центральной Азии. Например, когда разгорелся украинский кризис, в России появилось осознание того, что в нашей стране не уделялось достаточного внимания целенаправленной подготовке специалистов-страноведов по украинским вопросам. Превращение центральноазиатского региона, особенно после выдвижения Китаем концепции ЭПШП, в один из стратегических полюсов будущего мира, мотивирует отправление российских учёных и студентов в страны этого региона для развития соответствующей экспертизы и аналитики (кстати, это уже активно делают как США, так и Китай).

В заключение отметим, что продвигая и развивая концепцию евразийского пространства высшего образования, следует все же помнить, что конечной целью евразийской образовательной интеграции является поддержание и повышение качества высшего образования в России и странах региона в целом. Ориентация на Евразию не должна рассматриваться как исключающая альтернатива участию России в интеграционных образовательных процессах в других регионах мира. Следует продолжать учитывать лучший мировой опыт в сфере образовательной интеграции, образования и науки, а также продолжать сотрудничество с признанными мировыми лидерами высшего образования. Логично ожидать, что рост притягательности российского образования будет в долгосрочной перспективе связан не только с регионализацией или изучением большим количеством абитуриентов русского языка, но и с совместимостью российского образования с наиболее успешными мировыми образовательными системами.

Выводы и рекомендации

Сближение образовательных стандартов и совершенствование системы взаимного признания научных и образовательных результатов в рамках евразийской образовательной интеграции поможет стимулировать академическую мобильность между странами ШОС и в конечном счете создать научную, экспертную и межличностную базу для успешного социально-экономического развития региона. Работа по воплощению евразийского пространства высшего образования может вестись по следующим направлениям:

Развитие не только студенческих, но и научных обменов, отдавая приоритет специалистам более высокого уровня и программам с глубоким взаимопроникновением (долгосрочные научные стажировки, совместные научные исследования, совместные публикации, создание совместных научно-исследовательских центров, международные программы двойных степеней и двойных дипломов). Практическим стимулом для этого может стать сближение требований, предъявляемых к публикации научных результатов в странах региона.

Создание одинаковых образовательных стандартов в странах региона, но прежде всего, в России и Китае. Это касается структуры высшего образования, сроков обучения, порядков присуждения степеней, выдачи дипломов, наполнения образовательных программ, взаимного признания образовательных результатов в заинтересованных странах и вузах.

Институциональная и грантовая поддержка мобильности. Главный акцент в этой работе необходимо сделать на институциональной гибкости, стимулирующей карьерные перспективы участников обменов как при выезде в страны-партнёры с целью приобретения опыта, так и при возвращении в родные учреждения.

Позиции авторов публикаций, размещенных на сайте http://gorchakovfund.ru, могут не совпадать с позицией Фонда им. Горчакова.



[1] Совместное заявление Российской Федерации и Китайской Народной Республики о сотрудничестве по сопряжению строительства Евразийского экономического союза и Экономического пояса Шелкового пути. Москва, 8 мая 2015 г. URL: http://kremlin.ru/supplement/4971

[2] Уфимская декларация глав государств-членов Шанхайской организации сотрудничества, 10 июля 2015 г. URL: http://kremlin.ru/supplement/5004

[3] Стратегия развития Шанхайской организации сотрудничества до 2025 года. URL: http://kremlin.ru/supplement/5004

[4] Лузянин, С.Г., Матвеев, В.А., Смирнова, Л.Н. (гл. ред. – И.С. Иванов). Шанхайская организация сотрудничества: модель 2014-2015. // Российский совет по международным делам, Рабочая тетрадь №21 / 2015. – М.: Спецкнига, 2015. – 36 с. – С. 27-32.

[5] Известия (15 января 2003 г.). Ректор РУДН выбран главой университетов ШОС // URL: http://www.izvestia.ru/news/543004

[6] Кокшаров, В.А. Выступление на конференции РСМД «Россия и Китай: новое партнёрство в меняющемся мире», г. Москва, 29 мая 2015 г. URL: http://russiancouncil.ru/rucn2015; Smirnova, Larisa. Towards a Eurasian Higher Education Area // BRICS University President Forum, Beijing Normal University, China, October 17-18, 2015. Presentation URL: http://russiancouncil.ru/en/inner/?id_4=6000#top-content.

[7] Интерфакс (5 сентября 2014 г.). В Китае учрежден Международный университет на базе МГУ // URL: http://www.interfax.ru/world/395294.

[8] Макаров, В.Л. Экономика знаний: уроки для России. Доклад на Научной сессии общего собрания РАН (19 XII 2002) // Весник Российской академии наук, том 73, № 5, (2003).

[9] Gallagher, Kevin. The Death of Washington Consensus? // The Guardian, 14 October 2008. URL: http://www.theguardian.com/commentisfree/2008/oct/14/economy-development.

[10] Lin, Justin Y. Demystifying the Chinese Economy. Cambridge University Press, 2011. – 330 pp.

[11] Stiglitz, Joseph E. & Greenwald, Bruce C. Creating a Learning Society. A New Approach to Growth, Development, and Social Progress. New York: Columbia University Press. 2014. – 680 pp.

[12] Stiglitz, Joseph E. & Greenwald, Bruce C. Creating a Learning Society. A New Approach to Growth, Development, and Social Progress. New York: Columbia University Press. 2014. – Kindle edition. Location 533.

[13] Болонская декларация. (Зона европейского высшего образования. Совместное заявление европейских министров образования), г. Болонья, 19 июня 1999 года. URL: http://www.bologna.ntf.ru/DswMedia/bolognadeclaration1999_rus.pdf

[14]Смирнова, Л.Н. Россия – Китай: 20 предложений для экономического, научного и гуманитарного партнерства. Российский совет по международным делам, 20 мая 2014 г. // В кн.: Ли Син, М.В. Братерский, Д.А. Савкин (ред.) Россия и Китай в евразийской интеграции. - М.-Спб.: Нестор. - 2015. - С. 319-336. URL: http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=3720#top-content

[15]Фэн, Юйцзюнь (2014). Комментарий на «Россия – Китай: 20 предложений для экономического, научного и гуманитарного партнерства» // Российский совет по международным делам. URL: http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=3720#top-content.

[16]Лузянин, С.Г., Матвеев, В.А., Смирнова, Л.Н. (гл. ред. – И.С. Иванов). Шанхайская организация сотрудничества: модель 2014-2015. // Российский совет по международным делам, Рабочая тетрадь №21 / 2015. – М.: Спецкнига, 2015. – 36 с. – С. 24-27.

[17] Scott-Smith, Giles. Exchange Programs and Public Diplomacy // Routledge Handbook of Public Diplomacy (edited by Nancy Snow, Philip M. Taylor). New York: Routledge. 2009. - P. 50-56.

[18] Bird’s Nest (2008): http://www.amazon.com/Pierre-Meuron-Jacques-Herzog-Weiwei/dp/B001DY4NUU

[19] The Guardian (7 February 2012). Ai Weiwei and Beijing stadium architects to make Serpentine pavilion // URL: http://www.theguardian.com/artanddesign/2012/feb/07/ai-weiwei-beijing-stadium-london

[20] Сорбоннская декларация (Совместная декларация по гармонизации европейской системы высшего образования). Париж, Сорбонна, 25 мая 1998 г. URL: http://www.sgu.ru/structure/analysis-procuring/uok/garantiya-kachestva/bolonskiy-process/sorbonskaya-deklaraciya

[21] Университет ШОС (официальный сайт). URL: http://www.usco.edu.cn/RUS/dxjj

[22] Подразделения МГУ. URL: http://www.msu.ru/info/struct/

[23] 163.com (18 апреля 2015 г.). 哪些中国城市最吸引外国人?[на се чжун го чэн ши цзуй си инь вай го жэнь] (Какие города Китая наиболее привлекательны для иностранцев?) URL: http://money.163.com/15/0418/22/ANH4TBC700254TI5.html

[24] Синьхуа – Фуцзянь (27 апреля 2015 г.). 上万老外在厦四成月入过万 多为高管、专家和教师 [шан вань лао вай цзай ся сы чэн юэ жу го вань дуо вэй гао гуань, чжуань цзя хэ цзяо ши] (В городе работают более 10 тысяч иностранцев, 40% получают более 10 тысяч юаней в месяц, в основном, это менеджеры высшего звена, специалисты и преподаватели) // URL: http://www.fj.xinhuanet.com/news/2015-04/27/c_1115096787.htm

[25] Коцемир, Н.М. Публикационная активность российских ученых в ведущих мировых журналах // ТОМ 4 № 2 (13) 2012 | Acta naturae. С. 15 – 35. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/publikatsionnaya-aktivnost-rossiyskih-uchenyh-v-veduschih-mirovyh-zhurnalah

[26] Министерство образования КНР. 来华留学生简明统计 [лай хуа лю сюэ шэн цзянь мин тун цзи] (Иностранные студенты в Китае. Статистический ежегодник 2010, 2011, 2012, 2013). Пекин: Департамент международных связей Минобразования КНР.

[27] Арефьев, А.Л., Шереги, Ф.Э. Иностранные студенты в российских вузах. М.: Центр социологических исследований. 2014. - 228 с.

[28] International Institute of Education. International Students in the United States. URL: http://www.iie.org/Services/Project-Atlas/United-States/International-Students-In-US

[29] Smirnova, Larisa. Modèles de gestion de l’immigration et de l’asile en Union européenne et en Fédération de Russie : convergence des défis, complémentarité des systèmes // Магистерская диссертация, защищённая в Национальной школе администрации Франции, 31 мая 2007 г. URL: http://www.ena.fr/index.php?/fr/recherche/memoires-masters/map/CIL-2008/smirnova

[30] Лузянин, С.Г., Матвеев, В.А., Смирнова, Л.Н. (гл. ред. – И.С. Иванов). Шанхайская организация сотрудничества: модель 2014-2015. // Российский совет по международным делам, Рабочая тетрадь №21 / 2015. – М.: Спецкнига, 2015. – 36 с. – С. 27-32. 

Теги