Владимир Анисимов – народный дипломат с 40-летним стажем

09 декабря 2013

11 декабря в Александрийской библиотеке откроется художественная выставка, посвященная 70-летию установления дипломатических отношений между СССР и Египтом. Для сбора творческого материала в Страну Пирамид отправились российские художники, входящие в объединение "Бюро творческих экспедиций".

О деятельности объединения и работе в сфере культурной дипломатии пресс-службе Фонда Горчакова, оказавшего информационную поддержку проекту, рассказал президент Бюро Владимир Анисимов.

- Александр Грин в молодости думал, что в Александрии сразу за домиками бедуинов начинается Сахара. А каким Египет открылся вам? Совпадали ли представления с увиденным?

- Все мы – профессиональные художники – очень хорошо знаем Египет. Мы его изучаем в училищах и институтах по истории искусства. Сколько рефератов по нему написано! Складывается такое впечатление, что мы знаем его очень-очень хорошо. Помним все тонкости: даты, имена фараонов. Многим художникам кажется, что они в Египте не раз бывали. И их туда не тянет.

Вот и в начале этой поездки кое-кто из моих попутчиков приуныл: "Египет… А что мы там не видели?.. Ну, пирамиды. Ну, Луксор. Ну, Каирский музей". Но уже вид первой пирамиды на нашем пути вызвал ощущение подавленности на лицах некоторых участников экспедиции. "Сдается мне, друзья, что вы этого не видели!" – сказал я им.

Так нам открылся неизвестный Египет.

Надо сказать, что готовиться к 45-дневной экспедиции мы начали три года назад. На великолепном судне мы должны были пройти по Нилу от Каира до Асуана. Мы собирались побывать во многих известных с древних времен оазисах. И вся наша поездка – с выставками, посвященными юбилею возведения Асуанской плотины, – планировалась еще во времена президента Мубарака. И вдруг грянула революция. И всё, что мы затеяли, в одночасье рухнуло. Конечно, российские дипломаты предчувствовали такое развитие событий, высказывали свои опасения. Сложная обстановка в Египте на два с половиной года отсрочила наше путешествие.

Мы попали в страну в относительно спокойный период. В дипмиссии нам сказали: "Такого-то числа вы должны поехать, такого-то – вернуться". Почему, спрашиваю, вернуться именно такого-то? Отвечают: "Через четыре дня – выборы, неизвестно, как будут развиваться события".

Так и произошло. Мы вернулись в Москву и уже дома узнали, что власть в Египте взяли военные, президент Мурси арестован.

В этой стране и сейчас неспокойно. Я недавно был в Египте, прилетел туда в час ночи. Нашим дипломатам удалось решить вопрос встречи в аэропорту, где я рисковал просидеть до рассвета. Действует комендантский час, поэтому за мной подкатил бронетранспортер. По дороге до Александрии проехали семь постов, большинство из них было заполнено людьми, попавшимися полиции в запрещенное время. Несчастных согнали, словно овечек, прижали к гусеницам танков. Утром их отвели на выяснение – что они делали на улицах в комендантский час.

И все-таки то, что власть в Египте взяли военные, ощущается: наводится порядок на улицах, всё красится, вставляют стекла в разбитые витрины. Люди выходят на улицу, ловят рыбу. Всё успокаивается.

Каждое утро в шесть часов по улицам проезжает полицейская машина, которая громким воем сирены оповещает об окончании комендантского часа. В 23:00 та же машина вновь едет по городу: комендантский час начинается.

Надо сказать, что маршрут нашего путешествия специально проложили вдалеке от опасных для художников мест. На первых порах мы работали в коптских монастырях в месте под названием Вади-Натрун. Наши соотечественники эти монастыри не видели, они не знают, что это такое. Об этих обителях известно лишь немногочисленным паломникам. Монахи ведут там крайне скромную жизнь. Нас всё увиденное потрясло, ведь о коптах мы не знали ни-че-го! Благодаря им мы прикоснулись к Тайнам Христовым. Именно копты хранят информацию о пребывании Святого Семейства в Египте.

Для большинства христиан бегство Святого Семейства в Египет – один из эпизодов жизни Иисуса. Но это же длинная история! О том, как Богоматерь с Младенцем и ее муж Иосиф Обручник скитались по оазисам и пустыне. Как к ним относилось местное население. Как им давали кров, прятали, спасали от голодной смерти.

Копты рассказали, что Святое Семейство не менее семи лет провело в Египте. Значит, Иисус был уже достаточно большим мальчиком для того, чтобы запомнить и полюбить пейзажи Египта. Как нам дорого всё то, что мы видели в своем детстве. Многие атрибуты христианской церкви Иисус позаимствовал в Египте. Например, так называемый "анк" – принадлежность фараона. Этот анк со временем превратился в христианский крест.

Нас потрясла архитектура монастыря. Рукотворная, руками лепленая глиняная архитектура! Напоминает саманные домики. Но какие грандиозные масштабы! Башни высотой тридцать метров. Всё это – свидетельство многовекового существования монахов во враждебном окружении.

Такими сокровенными историями делился патриарх Коптской православной церкви Феодор II, встретившийся с нами сразу после митинга, организованного после убийства семерых христиан.

Из местечка Вади-Натрун мы поехали в оазис Сива. Там находится храм Амона, при котором жил оракул. Весть о нем распространилась на огромную территорию. Узнал об оракуле и Александр Македонский. По пути в оазис Сива – узнать всю правду о себе, причину смерти своего отца – великий полководец распорядился заложить город Александрия.

Но больше, чем храм Амона, нас поразил дом, построенный в VIII веке берберами. Тоже из глины, с крохотными окошками. Представьте себе огромный термитник, в диаметре – 50 метров, в высоту – до 25! Единственная дверь тщательно охранялась. Это был город! Единственный в своем роде, слепленый из глины, многоэтажный, многоярусный. Внутри были жилые помещения, продуктовые лавки, кузня, ткацкая мастерская… Там имелось всё, что необходимо для обеспечения жизни этого племени.

Город из глины просуществовал до 1926 года. Именно тогда, 87 лет назад, на территории, где с незапамятных времен не было дождей, внезапно прошел ливень, размывший город до третьего этажа. Но и оставшиеся от поселения обмылки впечатляют! Мы рисовали и не могли оторваться!

Затем на нашем пути лежали Александрия, Каир… В музее египетской столицы нас ждало очередное открытие. Мы зашли в зал фараонов, и один выдающийся ученый обратил наше внимание на хранящиеся там мумии: "Смотрите, там двадцать семь фараонов, они все похожи своим бурым цветом. Но одна мумия – белая!" Египтолог объяснил эту загадку. По его словам, при дворе этого правителя служил Моисей. Тот самый Моисей, что вывел евреев из Египта. Когда фараону доложили, что его слуга сбежал, забрав с собой огромную массу людей, снарядили погоню. Поисковый отряд возглавил сам правитель.

Беглецов почти настигли, но вмешались обстоятельства высшей силы. Погоню от людей Моисея отделяла лишь лагуна, заполненная морской водой. Всадники, зная, что глубина там невелика, пустили лошадей вплавь. Но фараон непонятно почему упал с коня и утонул. В мути, поднятой копытами, тело несчастного не могли найти два дня. Гибель главы государства прекратила погоню.

Тело фараона мумифицировали, оно высохло, и морская соль выступила на коже, придав ей белесый цвет. Интереснейший факт, о котором я услышал впервые. Да только из-за одного этого стоило съездить в Египет!

- Кто составил вам компанию в этой поездке?

- В состав экспедиции входили четыре академика Академии художеств, три Народных художника, остальные все – заслуженные. Самому старшему из участников исполнилось 95 лет! Это академик Академии художеств Владимир Иванович Переяславец. Это известный наш баталист, полковник в отставке, художник Студии Грекова, личный друг Василия Сталина. Он прошёл всю Великую Отечественную, а после Победы он, будучи художником, летал над Красной площадью перекладинкой буквы В. Если самолет, управляемый Переяславцем, выбился бы из установленного порядка, то с земли увидели не "Слава", а "Слаба"…

После обработки материалов экспедиции мы должны открыть выставку в Александрийской библиотеке. Ничего подобного там не было никогда, даже мысли не возникало. Да и в целом в Египте, как выясняется, за последние 60 лет не проводились выставки работ наших художников. Надеюсь, что экспозиция послужит крепким камнем в фундаменте российско-египетских отношений.

- Вы отметили, что русские художники хорошо знают искусство Древнего Египта. Наверное, у современных египтян тоже сформировались стереотипы в отношении людей из России, которых они в большом количестве наблюдают на своих курортах. Удавалось ли пообщаться с жителями страны во внекурортной обстановке, в городах или оазисах? Какими они видят нас?

- С местным населением нам приходится общаться – хотим мы того или нет. Разговаривали по-английски. Первый вопрос: What country are You from? Отвечаешь: "Я из России". Реакция одинаковая: "О, Россия! Москоу!" И это – всё. Знания у них на уровне ощущений. Они знают, что есть нечто грандиозное, сильное, фантастическое, называемое Россией. А дальше – провал! Но к нам относятся хорошо. Даже в оазисах, где не ступала нога нашего туриста.

Но и туда постепенно информация о русских доходит – с курортов, играющих очень важную роль в экономике Египта. И я бы не назвал это негативом. Наоборот, идет информация о том, что русские – богатые, они много жуют, пьют, купаются и загорают.

Увы, это всё. Об интеллектуальном туризме в Египет речь сейчас не идет. А у нас-то получилась поездка другого рода. Этот Египет наш гражданин не знает. А сколько там сокровищ, помимо увиденных нами! Оазисы, нубийская культура с потрясающим прикладным искусством. Интересный быт, интересные сувениры… Изделия из серебра, ткачество. Есть ведь страны, в которых и сувениров-то нет! Поверьте, я объехал немало разных территорий, есть страны в этом смысле абсолютно пустые и бездарные!

- Можно ли что-то привести в качестве примера таких несувенирных стран?

- Я не хотел бы называть конкретные государства… Есть, скажем, одна такая бедная страна в Западном полушарии, сувениров не купить. Каким-то образом эта бедность вытравливает культуру, не дает ей развиваться в массах. Художники там есть, но их – единицы, хватит пальцев на одной руке. Никакой сувенирной промышленности, ничего на память об их краях не увезешь. Море полно раковинами, но и раковин там не купишь.

Теперь перенесемся в Юго-Восточную Азию. Там есть одна чистая страна. Настолько чистая, что просто выскоблили в сознании людей их корни, память о том, что их предки что-то умели мастерить. И там тоже ничего не купишь: ни даров моря, ни поделок из них, ни произведений народных промыслов. Много перламутра, жемчуга, но делают такую гадость… Хотя буквально через пролив – другое государство, которое просто кишит шедеврами! Уникальные ткани, орнаменты, национальная одежда, резьба, камень, скульптура – чего только нет!

Я хотел бы рассказать о своей поездке в Филиппины. Вдова экс-президента Фердинанда Маркоса Имельда говорила мне: "Я для своих дураков собрала коллекцию картин мирового значения! Выделила на это 300 миллионов долларов, мы с мужем построили специальный музей. Покупали полотна на крупнейших аукционах". Слушаю ее и замечаю: в одном уголке – известная работа Микеланджело, в другом – Писарро, Энгр, Пикассо… "Это всё, что мне оставили, - признается госпожа Маркос. – А всё остальное продали обратно. И, знаете, сколько они выручили за эту коллекцию? 25 миллионов! А если б всё это осталось у нас? К нам бы приезжали только для того, чтобы увидеть все эти шедевры!"

В музеи отправили программу развития собственного искусства. А его и нет! Всё жалкое, допотопное, убогое… И висят в этом музеи картины тех художников, которые всё-таки учились в Европе, в Италии. Шедевров среди этих работ нет.

Но есть в отношении сувениров страны богатейшие. Супердержавы! Египет, Индия, Китай… Такие культурные источники, которые не вычерпаешь. В этом ряду стоит и наша Россия. На нашей территории насчитывается около семи десятков художественных промыслов. И они возникли просто так! Как растет ягода в лесу. И до сих пор, вопреки всему, они работают, работают, но не развиваются – экономическая составляющая подводит. Но заглушить эти промыслы нельзя. Мне кажется, зарождение народного промысла можно связать с каким-то космическим влиянием.

- А современные египтяне осознают свою принадлежность к древнейшей культуре, считают себя потомками фараонов? Или же в повседневной жизни людям хватает забот и на искусство им наплевать?

- Знаете, в Египте всё точно как у нас. Мне кажется, жители нашей страны практически никогда не осознавали себя частью великой державы и великой культуры. Такое понимание было только у властей предержащих. Сначала у нас было узаконенное рабовладение. В США угнетались африканцы, у нас – собственный народ. Только в советское время наша страна стала чувствовать себя мощной державой. Но – индустриальной, не культурной. Освободив от рабства, нас одели в сапоги, вытравили народный костюм, песни, всё, что связано с землёй. Всё это превратилось в фольклор, оформление для сказок. Гуманитарная сфера оставалась на задворках. То же самое – в Египте. Народ там настолько нищ, что остатки роскоши времен фараонов, сохраняемые в музеях, им глубоко безразличны. Потомками легендарной нации они себя не ощущают. Самосознания национального нет.

Его, увы, нет и у нас. Мы такие же, как египтяне. А вот у индийцев оно есть. За все тысячелетия своей истории Индия не претерпела принципиальных изменений в понимании себя. Остались языки, одежда, кастовая система, что бы ни происходило со страной.

- Культурной дипломатией вы занимались и в Индии…

- Зарубежными поездками наша организация – "Бюро творческих экспедиций" – занимается с 1991 года. Начали мы именно с Индии. Только-только закончилась война в Пенджабе, и можно было попасть в штат Химачал-Прадеш, где находится имение великого русского художника Николая Константиновича Рериха. К нему мы и стремились! Осознали значимость этого места, значимость этого художника, о котором до 1990 года только легенды существовали. Мы смогли материализовать информацию о его картинах, дневниках, книгах. И один из наших дипломатов тогда сказал: "Ваша цель, товарищи художники, не только рисовать картины в этом месте, но и обозначать Россию в Гималаях!" И мы это делали вплоть до 2000 года – до того времени, когда усадьба Рериха стала музеем мирового значения, охраняемой государством территорией. Теперь усадьба работает, несет свет миру и без нашего участия.

Пока я занимался Рерихом, за десять лет удалось открыть 18 российско-индийских выставок. Вышел в свет альбом "Здравствуй, Индия!", за который я получил в Ленинке первую премию – за лучшую книгу года.

Надо отметить, что все эти экспозиции открывались в лихое время для России. Не до партнеров за рубежом было – у себя бы порядок навести. Мы тогда работали, еще не осознавая, что приносим пользу международным отношениям. Один член индийского правительства сказал тогда: "Мы не почувствовали, что в России что-то неладно, что вы нас бросили, потому что ежегодно вы открываете по одной-две выставки в самых лучших наших залах. Культура есть, приезжает к нам!" Общественность видит картины, есть информация в прессе о том, что здесь периодически работают художники из России.

Мы объехали всю Индию. Я знаю эту страну лучшем, чем свою Родину. Выброси меня где-нибудь в индийской глубинке – я по запаху определю, где нахожусь! Каждый год 8 января я уезжаю в Бенарес – в один из красивейших городов этой мира. Есть места обустроеннее, чище, но Бенарес красив своей архаичностью, ему исполнилось 4500 лет. Это невозможно представить себе, это надо увидеть. Художников привлекает сохранившийся в Бенаресе дух ушедших веков. Люди не испорчены прогрессом. Люди там улыбчивы. И там можно понять, как тебя любят, потому что ты из России. Для них ты действительно – большой брат! Я скажу так: там понимаешь, что большая часть населения планеты нас любит. Беззаветно!

Знаете, я уже почти сорок лет путешествую по миру. И у меня складывается впечатление, что Россию любят везде! Бывал я преимущественно в мусульманских странах. И ни я, ни мои коллеги-художники ни разу не сталкивались там с агрессией в отношения себя. При взаимном желании понять друг друга можно договориться обо всём.

И я тогда оценил заслуги нашего государства в поддержании баланса в мире. Люди чувствуют этот баланс. Понимают: есть поддержка им, живущим где-то далеко.

Помню, приезжаю в Афганистан. Не так давно завершилась кровопролитная война, многие из местных жителей сражались на другой стороне. Много там инвалидов, калек. И всё-таки отношение к русским доброе. Я наблюдал такую картину в годовщину гибели Панджшерского тигра – Ахмад-шаха Масуда. В компании русских и афганских коллег поехали на могилу этого полевого командира. Там один из наших чиновников в гражданской одежде пил водку с безногим афганцем. Выяснилось, что много лет назад именно этот русский и отстрелил местному боевику ногу. Но этот трагический эпизод в итоге привел к дружбе двух людей. Обид не держат!

Я ни в одну страну не приехал туристом. Всегда базировался на территории нашего посольства. Детишки, которые в начале девяностых гоняли, шумели и мешали разговаривать с их папами-дипломатами, сами стали послами. Говорят мне теперь: "Дядя Володя, приезжай, рисуй, сколько тебе угодно! Архаровцев-то своих возьмешь?" Проходят годы, а о нас помнят. В семьях дипломатов хранятся картины, которые мы им когда-то дарили.

И все наши поездки не были спонтанными. Они все посвящены юбилеям установления дипломатических отношений между нашей страной и тем или иным государством. Я не представлял себе, что моя биография сложится именно так. Мне кажется порой, что я работаю в одной упряжке с каким-нибудь из департаментов министерства иностранных дел. Ни одной из задуманных выставок мы с коллегами не сорвали!

Работая в экспедициях, поневоле задумываешься: зачем всё это? Сложить на полку, чтобы после твоей смерти всё выкинули? А здесь искусство играет роль проводника самых светлых идей, культуры. Из России – в ту страну, с которой мы дружим, отмечаем юбилей дипломатических отношений. Круглая дата такого рода позволяет открыть выставку в особой обстановке, с приглашением первых лиц государства. Так было в Индонезии. Президент этого государства открывал три наших выставки, в самых лучших залах страны!

В МИДе мне сказали, что, готовя выставки, отправляя творческие экспедиции художников в разные страны, я занимаюсь народной дипломатией.

Почему я называю наши поездки экспедициями? Может не быть еды, крыши над головой. Бывают прямо-таки спартанские условия. И нужно не роптать, выдержать, продолжать работать! Докладываем в посольство: "У нас такая-то неприятность…" Отвечают: "Всё разрулим!"

Это – не туризм. Работать приходится в жару, под проливным дождём, в агрессивной среде. Подъём в шесть утра, завтрак, с девяти до обеда работаешь. Передышка, потом до захода солнца – снова работаешь. Но художники этому рады. Для художника лучший отдых – хорошая работа! Ты выдвинулся на объект, на пейзаж, на мотив. Радуешься тому, что у тебя получается.

Занимается этим на всем постсоветском пространстве только наша организация. Нужно раздобыть деньги, поработать со спонсорами. Не единожды съездить в страну – договориться об экспедиции на высшем уровне вплоть до президента, как это было на Кубе, на Филиппинах или в Индонезии. Правительство, конгресс практически всегда поддерживают нас.

Герой Советского Союза, Герой Кубы, летчик-космонавт, начальник Управления внешних сношений Министерства Революционных Вооружённых сил Республики Куба Арнольдо Тамайо Мендес приезжал в лагерь нашей экспедиции почти каждый день. "Чего вам не хватает?" Отвечаю: "Всего не хватает. Ничего нет. Ни картошки, ни фруктов!" Он послал трех бойцов, которые привезли мешки с провиантом. Говорят, в каком-то пакгаузе лопатами нагребли!

Страна эта бедная. Бананы выдают поштучно-подушно. А у нас ни талонов, ни карточек не было.

Ну а участники экспедиции должны быть здоровыми, адекватными, если пьющими – то в меру. Мы не можем подвести дипломатическую миссию в той стране, которая нас приглашает.

- Иными словами, вас можно назвать народным дипломатом с сорокалетним стажем и сложнейшим графиком работы?

- Конечно! Вот и сейчас, готовясь к выставке в Александрийской библиотеке, переживаем за многое. Как подготовить открытие, учесть все нюансы, выпустить каталог… Как не ударить в грязь лицом. И мы не ударим!

Действительно, нашу работу можно считать народной дипломатией. Мне в жизни повезло. Само провидение вывело меня на эту дорогу, на эту работу. Эта деятельность не проста, в ней хватает крючкотворства. Дипломатическая среда, усиленная чиновничьей средой, в любой стране довольно сложна. Переписка занимает целые шкафы в моей мастерской!

Мне кажется, когда человек культуры напрягает членов правительства, создает им головную боль, это хорошо. Это же культурная боль, боль от чего-то хорошего! Позитивные эмоции, радостное настроение. Мы едем с праздником, с серьезной выставкой. Мы покажем работы людей, чьи имена вписаны в историю отечественной живописи, которые оформляли наши книги. Надо наши достижения показать там.

Вы знаете, довольно ограниченное число стран могут принять профессиональные выставки из Третьяковской галереи, Пушкинского музея, Русского музея или Эрмитажа. Есть, конечно, Лувр, Пинакотека, Прадо, другие комплексы. Но в большинстве стран нет залов, способных принять экспозицию такого уровня, удовлетворяющих строжайшим требованиям по температуре и влажности. Поэтому ни в Индонезию, ни на Кубу наши шедевры не поедут.

А мы поедем. Наши картины не жалко, они и писались в агрессивной среде. Это потом полотна становятся шедеврами, после смерти художника! Ну а пока мы сами являемся хозяевами своих произведений, можем их показывать по всему миру. Картины становятся энергетически значительнее оттого, что их посмотрит большое количество людей. Когда они неоднократно пересекут экватор, побывают в разных странах, в различных климатических условиях. Пусть полотна и потрескаются – они приобретут патину времени!

Может быть, наша миссия связана с работой в усадьбе Рериха, с его наследием. Может, именно там был принят такой сигнал.

Пресс-служба Фонда поддержки публичной дипломатии имени А.М. Горчакова.

Теги